Сессия 2 - Суд

Девочка в лесу. Передознутая школьница. Соблазнённый студент. Зоозащитница.

Вечером 22 ноября 2007 года жизнь четырёх подростков была подведена красной чертой. Не успев надышаться, их лёгкие перестали качать воздух, сердце остановилось, перед глазами нависла темнота.
Кто-то был неосторожен.
Кто-то от природы не очень наблюдателен.
Кто-то просто хотел любви.
А у кого-то щемило в груди от несправедливости.
Но как они скоро узнают, их проблемы при жизни меркнут перед тем, что ждёт их по ту сторону Невы

Поднимает занавес - @TokyoStargazer
Подсудимые: @Lucy_Pevensie, @mur_ado, @lisart, @hayamine_ri

Саундтрек с игр этого кампейна находится тут. Можете включить его параллельно чтению. А можете и не включать!

Глава 1. Кровь.

Темнота. Холодное, пульсирующее забвение, которая с каждым стуком начинает наполняться красным.

Каждый находит себя в одиночестве, окружённый ужасными видениями.

Для Виктора - это квартира Лизы, посреди которой стоит окутанная пламенем фигура, чьё пламя начинает ползти вверх по стенам, разжигая пожар. Выбив дверь, он проваливается на парижскую площадь, застланную кровью и трупами революционеров, усеянную их шпагами. Он берёт одну из шпаг и распарывает себя ей, сливаясь с океаном крови.

Для Оли - это бесконечный поток людей, куда-то спешащий, не замечающий мелкую девчушку. Она падает, но прежде чем её лицо достигнет красного льда, её подхватывает мужской красный силуэт, и вонзается в неё клыками.

Для Амины - это лесной пустырь. Пока она лежит, вокруг неё бродит волк, с хищным интересом на неё смотрящий. Она раскрывает его пасть руками и пролезает внутрь, становясь единым со зверем.

Для Нади - это закрытый гроб, который она пытается проломить.

Распавшись на кровь, они собираются снова уже на сцене театра. Из зрительского зала поднимается невороятно красивый женский силуэт, вдзымающий руки вверх, раскрывающий крылья, что были скрыты под его тонкими чертами. А из-за кулис доносится стук тяжёлой трости, и только они успевают развернуться на звук, Он вздымает трость, и одним резким взмахом, как росчерком кисточки, перечёркивает их головы, отправляя их обратно в пустоту.

Глава 2. Подсудимые.

Когда кошмар заканчивается, они находят себя в полутьме перед опущенным занавесом. Тело тяжёлое, странно ощущается. Руки связаны. Рядом много незнакомых фигур, среди которых остатки света выхватывают знакомые лица.
⠀
За Виктором стояла Лиза. За Олей стоял Даниил. За Надей стоял Горапполон. За Аминой не стоял никто.

Для Оли это было особенно странно. Потому что лицо, которое она видела в полутьме - это мужчина, которого она никогда в жизни не видела. Но почему-то... его присутствие такое знакомое. Тёплое, почти.

Занавес начал подниматься. За красной тканью был скрыт целый зал, который теперь разглядывал их хищными глазами. Арсений Цветаев, как князь Петербурга, объявил о начале судебного процесса. Зачитав обвинение в незаконном обращённии птенцов, он выдержал паузу, и сказал, что в связи с напряжённостью нынешней обстановки в северной столице, он помилует всех, кто оказался на этой сцене.

Начался громкий шёпот. Не все были уверены в правильности такого решения.
Но высказаться об этом вслух решился только Михаил Белин. — Именно потому что это напряжённое время, мы все должны быть особенно внимательны к нарушениям не просто законов, а основных принципов Камарильи. Как можно быть уверенным в здравомыслии нашего князя, если он в ответ на нарушение трёх из шести традиций готов так просто отпустить виновных на волю?! — Ведя свою речь, он поднимается на сцену, и оказавшись лицом к лицу с Цветаевым, он продолжает — Властью, данной двором Петербурга, как надзиратель города с такой богатой историей, я приказываю передать мне титул князя, поскольку вы не способны больше вести дел в интересах двора. — Он вытягивает руку. Заострённый жезл, что Цветаев держал в своих руках, оказывается в таких же бледных руках Белина.

Поднимается шум. С места вскакивает Звездочёт, лидер местных Анархов.

— Да как ты смеешь единолично решать, кто держит власть над Петербургом?! Цветаев был единственным нормальным князем за всю его обозримую историю! Без него мы бы все давно одичали, и сломались бы так же, как американские сородичи! —

Белин хмурится, но не отвечает на обвинения. Цветаев опускает взгляд и смотрит только на тех, кто сейчас на сцене.

— Теперь, когда суд восстановлен, нам нужно определиться с судьбой птенцов. —
Поднимается Алиса Ган.

— Мёртвые Поэты уже не раз доказывали, что нам можно доверить такое деликатное дело, как беспризорные дети. В случае, если лучшего решения не найдётся, прошу оставить их с нами. —
Белин делает небольшой утверждающий кивок, но продолжает свою речь.

— В первую очередь, обратим внимание на самих преступников. —
Он подходит к Хармсу и поднимает его голову.

— Почему вы даровали становление этой девочке? Вы ведь все хорошо знаете, что каждый птенец должен быть согласован с князем, так? —
Хармс, почти не надеявшийся на внимание, прочищает горло.

— Потому что иначе она была бы мертва. Холодной, одинокой смертью. Я лишь хотел, чтобы в этом мире было больше справедливости, чем сейчас. Жалко её было...

—Глупость! Такие сентиментальные слабости приближают нас к разрушению маскарада! —
Он оборачивается к залу.

— За неимением уважительной причины, во имя шести традиций и именем камарильского двора, вы приговариваетесь к казни! —
Зал снова взрывается шёпотом. Не имея сил больше это терпеть, Звездочёт срывается с места, и с наскока пытается ударить Белина в лицо. За секунду разоврав всю дистанцию, и стоя уже на сцене, его кулак замирает в сантиметре от него.

— Опусти руку. Спустись со сцены. Сядь. На своё. Место. —
Как сломанная игрушка, Звездочёт скованными движениями бредёт обратно до своего сиденья. Это была неудачная попытка, однако она выиграла больше времени для того, чтобы у зала сформировалось своё мнение по этому вопросу. Поднимается бледноликая дама в широкоплечем пальто.

— Но ведь действительно, с чего такая жестокость? Разве нас от Шабаша не отделяет то, что мы всё ещё знаем, что такое сострадание? Что мы держимся за то, что в нас есть человеческого, а не бросаем это в огонь чтобы задобрить зверя? —
При упоминании Шабаша, Горапполон начинает всё сильнее хохотать. Надя оборачивается в его сторону, и видит, что он сжимает и разжимает пальцы, один за другим, будто активно отсчиывает что-то. Воспользовавшись суматохой, Виктор начинает тянуть путы в разные стороны, наконец разрывая их, и следуя примеру собрата по крови, он с разбега заводит кулак так сильно, как может, и ударяет костяшками по затылку Белина.

Он замер. Все разговоры, вся жестикуляция, все попытки быть цивильным судьёй закончились на этом. Только Виктор начинает осознавать, что удар его даже не шелохнул бледного князя, как тот разворачивается и хватает его за горло, поднимая над сценой.

— Знай своё место! Мы, Вентру, всегда правили миром сородичей! С самого Рима! —
Здесь что-то переклинивает в голове у Нади. Она, всё ещё связанная, выходит вперёд сцены, и говорит в образовавшийся звуковой вакуум

— А я поняла! Это про вас мне всё это время расказывали! Это про вас всех мне рассказывал Горапполон! —
И Горапполон, досчитавший что-то на пальцах, заливается смехом, отражающимся от стен Мариинского театра. От стен, за которыми становится слышно сирену.

Глава 3. Объявление войны.

Зал застыл. Предчувствуя, что сейчас будет разрушено всё. Камарилья, двор, статус-кво, и сам Мариинский театр. Секундой позже, щебень вместе с целыми кусками стен валится на пол, как по ним проезжаются тяжёлые колёса милицейкского автозака. Двери его камеры резко отворяются, холодная ползучая тень вываливается на пол и начинает окутывать зал.

— Вы долго игнорировали наше существование. Наши слова. И свою природу. Этой ночью мы напомим вам, кто вы на самом деле. — вместе с клубами тьмы разносилось вдоль стен.
Из автозака начала выпрыгивать одна бледная фигура за другой. Паника охватила Мариинский. Приблизившись к сцене, из тены начал появляться силуэт грозного мужчины, напоминающего православного монаха со смольно чёрными волосами и бородой. Его пронзающий взгляд поймал Звездочёт, что разом сняло с него незримые оковы. Он поднимает руку, управляющий тенью её перехватывает. Они обмениваются удар за ударом, не давая уступить своего противнику, и когда в руках монаха оказывается оба кулака анарха, тот поднимает всё своё тело вверх и каблуком потрёпанной чёрной туфли проезжается по по его подбородку, освобождая себя.

Белин, едва успевающий осознать происходящее, отпускает Виктора и поднимает свою шпагу в сторону второженцев, по-генеральски отдав приказ — Не дать им уйти!

Алиса переглядывается с широкоплечей дамой, они обе понимают, что птенцов надо отсюда вывести. Резким движением она проводит полосу вынутым ножом по своей вене, давая крови разлететься по тени, и поднимая руку вверх, провоцирует её кипение, заставляя уже раненного монаха всё сильнее кричать от боли. Дама в палто, получив нужное ей время, быстро вбегает вверх по сцене, и делая несколько точных взмахов своей рапиры, разрезает путы у всех на ком они остались.

— Добро пожаловать в Камарилью. А теперь надо уходить отсюда! —
Птенцы осматривают себя и своих сиров. Лиза, теперь официально оказавшись свободной, ехидно смеясь исчезает на ровном месте, беззвучно говоря губами - Мы скоро встретимся. - в сторону Виктора. Горапполон заливается уже совсем истеричным хохотом, изредка разбавляя его тяжело различимыми словами, на первый вид не связанными между собой. Кори с грустью смотрит на Даниила, в котором она узнаёт только голос, и спрашивает

— Мы ещё когда-нибудь увидимся?

— Конечно. Только выживи. Я обязательно найду тебя. —
И только после, она принимает предложение дамы в пальто.

Первой, безо всякой помощи, ещё как только автозак проехал через стену, в служебное помещение выбегает Амина. Переполненная страхом, она бежит к проделанной дыре, и её обострённый нюх улавливает, как по ту сторону собирается толпа людей. Она притаивается, хватает свисающую с обломков, и как только первый показывает своё лицо - удар. Виктор догоняет Амину, и сразу осознав ситуацию, на полной скорости влетает кулаком в нижнюю челюсть другого, сразу же выбивая её, заставляя того упасть на колени и потерять сознание от стремительной потери крови. Бледная дама в пальто бежит за ними, и наносит последний удар по всем, с кем птенцы ещё не успели закончить. Со стороны откуда они бежали раздаётся металлический грохот - это Алиса, резко заперла за собой дверь, и сделав ещё один разрез на второй руке, проливает кровь в проём между дверью и косяком, заваривая горячей кровью путь к отступлению.

— Все здесь? Прекрасно. Надо отсюда быстро убираться. Я вызову нам такси до клуба Декаданс, а дальше я доверю их тебе -— говорит дама, смотря на Алису. Та кивает, делая контрольный пинок в дверь, и они скрываются из театра в наспех припаркованной иномарке с чёрно-жёлтыми декалями.